Пришла наконец и в наш приморский городок весна! Ласково пригрело радиоактивное солнышко. Почки на деревьях набухли стрептококками. И весело поплыли по небу серо-буро-малиновые облачка. Это начались весенние выбросы очистительных сооружений головного производства по производству отходов производства.

После ледохода поднялась в реке тяжелая вода. В лесах, предчувствуя время года, заревели бульдозеры. Завыли бензопилы... А на полях из-под снега вынырнули первые посеянные в прошлом году детали сельхозтехники.

Чу! Из теплых краев вернулись на Родину умирать птицы! Вот кукушка сама себе задала вопрос, сколько ей жить осталось. Не успела кукнуть и выпала из гнезда, набрав полную грудь свежего лесного угарного газа. Орел взмыл в облака, но попал в воздушную яму. Соловей вывел свою лебединую песню и гикнулся вслед за кукушкой... От этого весеннего гомона влюбленный крот попытался поглубже зарыться в землю, но наткнулся на кабель высокого напряжения.

На рынках, на прилавках появились свежие нитраты. Послышались далекие раскаты грома - где-то взорвалась комсомольская ударная стройка!

А в морской воде в лучах весеннего солнца весело заиграли кишечные палочки. И бурно понеслись в море ручьи городской канализации, быстро нагревая море к долгожданному купальному сезону! И сытые чайки на пляже осели на контейнерах с мусором, согласно народной примете обещая тем самым такое же устойчивое состояние природы на долгие-долгие годы!

Как бы хорошо было, если б интеллигенты могли быть еще и нахалами! Только продавщица в гастрономе начнет кричать:

- Ишь ты, интеллигент нашелся! Кусочек ему попостнее! Много вас тут... Всем попостнее, чего я домой забирать буду? А интеллигент-нахал в ответ ей интеллигентно так, по-доброму, с улыбкой:

- С таким характером могла бы быть и покрасивее! Над этой фразой она так задумается, что человек пять вежливо отпустит, пока думать будет, что он ей сказал. Шестому, правда, все выскажет, чему ее учили за долгие годы работы за прилавком. И что он - очкарик. И чего шляпу не надел? И сметана ему, видите ли, не очень жирная! На себя бы посмотрел, костяшка очкастая! А очкарик, глядишь, еще нахальнее первого оказался Поэтому ище интеллигентнее, еще ласковее, еще улыбчивее:

- Зачем вы так нервничаете, милая? Так хорошо на свете жить. Столько радости вокруг! Смотрите, какое у вас красивое зеленое платье! Так идет вам. Точно под цвет вашего лица! Над этим комплиментом она уже задумывается до конца рабочего дня. Конечно, поначалу ей непривычен будет этот процесс - думать. Да еще два раза в день! Зато со временем, чтобы понять, что ей эти нахалы-интеллигенты наговорили, ей вообще придется начать хорошую литературу читать. Глядишь, любимой героиней станет Наташа Ростова. И все! Другой человек за прилавком. Потому что трудно себе представить, чтобы Наташа Ростова сказала Пьеру Безухову: «Куда прешь, дурень очкастый!» Вот и получается, что пока интеллигенты не станут нахалами, нахалы не станут интеллигентами! Есть, правда, другой способ - бороться с ними тем, чего у них нет. То есть - умом.

- Будьте настолько любезны, если вам нетрудно, разменяйте, пожалуйста, две копейки, спасибо. Вы увидите, как она заранее ненавидит интеллигентную речь. Таков уж ее хромосомный набор. Она сама одна большая сплошная хоросома. Поэтому тут же ответит вам примерно так:

- Пошел вон, я двушек не рожаю! Это максимум, на что хватит ее нетронутой хорошей литературой фантазии. А вы попробуйте похитрее... Подойдите и для начала озадачьте ее. Прямо глядя в глаза, спросите:

- У вас «Справочник агрессора» есть? Пока она смотрит на вас, пытаясь сообразить, есть он у нее или нет, усугубите вопрос:

- А «Юного агрессора»? И пока она думает, забирайте, чего надо, и уходите. Можно спросить еще «Телефонную книгу РСФСР». Надолго задумываются. И усугубить:

- А на узбекском языке? А с картинками? Но самое сильное средство - поинтересоваться:

- Нет ли чернил для восьмого класса? Действует настолько сильно, что обычно отвечают:

- Пока нет. Так что неправильно многие говорят, что с нашей сферой обслуживания неприятно иметь дело. Если с умом, то это одно удовольствие. Только с умом, а не нервничая. Например, на рынках они же издеваются над нами своими ценами и получают от этого удовольствие. А почему бы нам над ними не поиздеваться и тоже не получить удовольствие? Придите на рынок в период весенних наглых цен и, как всегда, спросите:

- Почем помидоры? Он, как всегда, ответит:

- По десять рублей. А вы, опять-таки глядя очень серьезно ему в глаза, спросите:

- А за двадцать отдашь? И продолжайте смотреть прямо в его зрачки умоляющим взглядом. У него тут же минута молчания на полчаса наступит. Тогда вы, продолжая смотреть в его немигающие, как пуговицы от подушек, зрачки, извинитесь:

- Ну ладно, раз вы думаете, я вон к тому пойду. Он за тридцать пять уступит. И у того, который в столбняке остался, настроение на всю жизнь испорчено. А у вас хорошее. Потому что нет большей радости для нашего человека, чем испортить настроение другому. Одним словом, если к нашей сфере обслуживания подойти с умом, то каждый день для вас может стать настоящим праздником!

К вечеру в приемной районной поликлиники стихло. Только настенные часы теперь разрушали неожиданную тишину да большая синяя муха, жужжа, билась о плафон. Но вот она перелетела на стенгазету, нарисовавшись сбоку от заголовка «Мухи - источник заразы!»-и тут же присмирела, словно задумалась над тем, что бы это значило. Маленькая седая старушка, не в силах больше молчать, искоса взглянула на сидевшего рядом мужчину. Тройной подбородок, слегка расставленные ноги, рюкзаком нависший над ними живот, «Вечерка». Он то и дело отрывался от чтения, смотрел на часы и при этом каждый раз так тяжело вздыхал, точно вот-вот попросит пропустить без очереди. Старушка тоже вздохнула: мол, вы, конечно, правы, очень долго, но и я тороплюсь не меньше, поэтому рассчитывать на меня не стоит. На ней было черное платье из немодного материала; видимо, не раз перешивалось оно за последние двадцать лет. Ей было лет семьдесят, но она все еще подводила губы, припудривала морщины, перешивала платья давно минувшей молодости и от этого выглядела моложе - всего на шестьдесят пять с небольшим. Вздохнув, так же украдкой она перевела взглял на девушку слева. Совсем молодая. Скорее всего недавно закончила школу. Сидела аккуратненько как за партой, коленки вместе. Одной рукой перелистывала страницы книги, другой, в местах особенно волнующих, теребила шелковую закладку, поднося ее к губам все по той же, школьной привычка грызть или жевать, когда приходится думать.

- Интересно? - спросила у девушки старушка.

- Очень! - вдохновенно ответила та.

- Симонов?

- Нет, Кафка!

- А-а! Тяжелая?

- Тяжелая! - так же вдохновенно ответила девушка, гордая тем, что уже в таком возрасте читает тяжелые книжки.

- Значит, не для меня,- искренне пожалела старуха.- Я, знаете ли, ослабла - тяжесть долго в руках держать не могу. Выпадает. Так что теперь все больше легонькие люблю. Вот Симонова, например. Читали? Мужчина свернул газету и подмигнул девушке, кивнув головой в сторону старушки: бабка-то с приветом! В это время из кабинета вышла пациентка, и медсестра позвала следующего.

- Да-а, умная нынче молодежь пошла! - сказала старушка, когда девушка вошла в кабинет.- Нам уж теперь не угнаться за ними. Павку читает, а глаза, как у мадонны Литты... Она подождала немного, но мужчина не собирался поддерживать разговор. Он только сильней нахмурился да снова взглянул на часы, точно ее здесь вовсе и не было.

- Торопитесь?- участливо спросила его старушка.

- Му-гу,- тройной подбородок нехотя шевельнулся. Потом вдруг весь подобрался, оживился и дружелюбно заговорил: - Видите ли, меньшому сегодня пять лет стукнуло, а я вот тут сижу...

- Да что вы, целых пять?!- перебила его старушка.- Сколько же их у вас?

- Четверо!- не без гордости ответил подбородок и еще сильнее подобрался, став ненадолго двойным.

- Неужто четверо?! Так это же настоящее счастье. Только, знаете... Простите, как ваше имя- отчество?

- Федор Иванович.

- Очень приятно. Просто по-царски звучит. Олимпиада Вениаминовна... «Ну точно, чокнутая,- подумал мужчина, и подбородок его снова отвис.- Разве такая пропустит?»

- Так вот, дорогой Федор Иванович,-продолжала Олимпиада Вениаминовна,- мой вам совет. Когда ваши дети подрастут, ни за что не отдавайте их в институты, пока они хоть чуть-чуть жизни не узнают. Эта мода нехорошая. Так только глупые родители делают.

- Какие?! - возмутился Федор Иванович.- Не вижу ничего плохого,- резко сказал он,- в том, что мой сын сразу после школы поступил в институт. Испуганная яростью своего собеседника, старушка съежилась и уже что-то хотела сказать, но в это время в приемную вошел молодой человек:

- Простите, кто последний в двадцатый?

- Я, я последняя,- опередила мужчину старушка.- Сначала был вот этот мужчина,- она виновато улыбнулась,- но я филантроп и поэтому пропускаю его вперед.

- Спасибо! - примирительно пробормотал Федор Иванович и в который раз взглянул на часы.- Может, успею ещё... В общем, премного благодарен.

- Пустяки.- Тон у Олимпиады Вениаминовны был такой, словно она всю жизнь пропускала вперед себя.- Мне торопиться некуда, да и с врачом о многом поговорить надо... Кстати, на чем мы с вами, Федор Иоанович, остановились? Ах да, вспомнила. Вы чем больны, если не секрет?

- Я инвалид войны,- сдержанно ответил Федор Иванович.

- Инвалид войны! - с радостью воскликнула вдруг Олимпиада Вениаминовна.- Очень, очень приятно!

- В этом нет и не может быть ничего приятного! - побагровел Федор Иванович.- По-моему, вы не совсем отдаете себе отчет в том, что говорите.

- Ой, только не сердитесь, пожалуйста,- чуть не заплакала от обиды на себя Олимпиада Вениаминовна,- просто я тоже. Вот, можете потрогать,- она наклонила голову и прикоснулась рукой к раненому месту,- след от осколка остался. Но мужчина уже ее не слушал, потому что медсестра, назвав его по имени-отчеству, пригласила к врачу. «И кого только в нашей районке нет! Завтра же надо будет поговорить о переводе всей семьей в закрытую поликлинику»,- подумал он и хлопнул дверью, оставив Олимпиаду Вениаминовну в растерянности с рукой за виском.

- Вот так, молодой человек, бывает.- Она отдернула руку от виска и смахнула мизинцем слезу с маленького, затянувшегося шрама под щекой.- Война, война... Она до сих пор не дает людям покоя.- Старушка нашла в сумочке платок.- Мужа на фронте убили, я в больницу попала, ребенок на чужих руках умер. Заболел. Извиниться бы надо перед этим человеком. Ах ты, несуразность какая! Сколько вам лет?

- Двадцать два.

Уважаемый товарищ Генеральный секретарь!

Пишут Вам благодарные жители города, в котором Вы побывали недав- но с деловым визитом. Правда Вы только за три дня сообщили нашим городским властям о том, что приезжаете, но даже за эти три дня они ус- пели сделать больше, чем за все годы Советской власти.

Во-первых, все улицы к Вашему приезду были освещены, заасфальти- рованы, озеленены. . . В ночь перед вашим приездом было вырыто 356 под- земных переходов. В магазинах появились продукты, которые, мы думали, давно уже занесены в Красную книгу. Вплоть до консервов, которые мы в последний раз видели лет 12 назад, когда неподалеку от нашего города, в нейтральных водах затонул рефрижератор, который вез эти консервы голо- дающим Африки.

В-третих, строителями был достроен, наконец, мост, о торжествен- ной сдаче которого рапортовали еще в прошлой пятилетке, и который, ког- да грянул оркестр и комисия обрезала ленточку, осел и отчалил от берега вместе с комисией.

Наконец, дорогу из аэропорта комсомольские работники пропылесоси- ли собственными пылесосами. А профсоюзные подмели лес в окрестностях этой дороги покрасили в свежий зеленый цвет листя на всех деревьях и помыли югославским шампунем все памятники в городе. Причем памятник Менделееву был отмыт настолько что оказался памятником Ломоносову. Более того, боясь Вашего гнева, многие руководители сдали государст- ву свои личные дачи. В некоторых из них открылись за эти дни ясли и детские сады. Их так нехватало всегда нашему городу. А дача управляюще- го делами горкома была переоборудована под новое здание аэровокзала. А грядка из-под огурцов на его огороде забетонирована под взлетную полосу для ИЛ-86.

Встряхнулись и изменились в лучшую сторону и остальные наши руково- дители. Посколько все знают, что прежде всего в руководителе Вы цените его личное мнение, наши руководители три дня заседали, вырабатывая лич- ное мнение каждого в горкоме. И утверждали его потом на обкоме. Все также знают, насколько хорошо Вы разбираетесь в животноводстве. Поэтому был собран консилиум из научных работников по вопросу "Сколько дойных сосков у коровы". Оказалось четыре, а не пять, на которые давал- ся план ранее - с тех пор, как пролетариат был послан в деревню прово- дить коллективизацию.

Конечно не обошлось без перегибов. Например, в ночь перед Вашим при- ездом были зачем-то проведены учения по гражданской обороне. Однако, поскольку сигнал тревоги испортился, а все противогазы, оказалось, ра- ботают только на выдох /на вдох их надо каждый раз снимать/, то в три часа ночи, после истошного крика начальника гражданской обороны горо- да:"Внимание, ядреный взрыв!Ложись!"- все выбежали из домов и попадали на землю, тщательно прикрыв лица от излучения ладонями и застегнувшись плотненько на все пуговицы от радиации. В результате чего половина на- селения на следующий день опоздала на работу в ожидании отбоя. Еще была выпущена подарочная книга о нашем городе с четырьмя фотогра- фиями новостроек нашего города, а точнее - единственного нового дома, снятого с четырех сторон. А вдоль пути Вашего следования всс время пе- ревозился один и тотже ларек с овощами.

Наконец прошел слух, что во всех городах Вы любите посещать музеи и смотреть, как они содержатся. Тут же, по приказу заведующего отделом культуры, который занял этот пост сразу после окончания ПТУ при кирпич- ном заводе, был снесен экскаватором старый ветхий домик, в котором жил Антон Павлович Чехов, а на его месте построен новый дом, в котором он жил. А в скверике перед музеем был поставлен памятник Антону Павловичу, который сидит на скамейке и с одобрением в глазах читает Ваш доклад на последнем пленуме.

Но мы за эти перегибы на наших руководителей не обижаемся. Мы же по- нимаем, как им нелегко сейчас. Вы им сказали - надо быть личностями, а инструкций и памяток, как ими стать, не дали. Сказали, надо перестроит- ся, а сроков не дали. И они никак не могут понять, когда им докладывать Вам о том, что они перестроились досрочно. Более того. . . Вы все время говорите, что надо идти вперед, а где вперед не обьясняете. А сами они это не знают. Поймите это. У нас ведь в городе всегда так было. Те, у кого были способности к искусству, те пошли работать в искусство. У ко- го к науке в науку. У кого к производству -в производстве. . . А те, кто в молодости ленился и у кого никаких способностей так и не появи- лось, пошли работать в комсомол и в профсоюз, стали руководить теми, у кого эти способности были, пока они у них тоже не исчезли, благодаря их руководству.

Одним словом, спасибо Вам за Ваш визит. Наш город стал красивым, зе- леным, благоустроеным! В соседние колхозы стали летать самолсты. И была, наконец, восстановлена телефонная связь с другими городами, которую немцы обрезали при отступлении.

Конечно, после того, как Вы уехали, из наших магазинов снова исчезли все продукты. Но за то время, что Вы у нас были, мы набрали их на три года вперед. Поэтому очень просим Вас,через три года - приезжайте к нам еще! Уже облупится краска на наших домах, загрязнятса памятники, снова отчалит от берега мост, народятся новые дети, которым понадобятся новые ясли. Конечно мы понимаем, что Вы очень заняты. У Вас еще много таких городов, как наш. Они все к Вам в очереди стоят. Поэтому если не сможе- те приехать, то хотябы сообщите нашим властям, что приезжаете. И тогда они вынуждены будут снова сделать что-то и для народа.

Уважаемый товарищ Генеральный секретарь! Очень просим Вас, если не трудно, пускай кто-нибудь из Ваших людей перед Вашим приездом пустит слух, что Вы очень любите ходить по домам и проверять, есть ли горячая вода.

Очень хочется помыться!

Сегодня девyшка знакомая pассказала, она на пpогpаммиста yчится, а подpyга её в медицинском, на каком отделении - не помню, так вот состоялся y них пpимеpно такой диалог:

- Чем вы вобще в своём мед. инститyте занимаетесь?

- Да так, yчимся, вчеpа вот, напpимеp, мышкy вскpывали...

- А что там вскpывать то, в ней же кpоме шаpика ничего интеpесного нетy...

Случай из жизни. Наш препод по правоведению, забавный такой старикашка, когда узнал что в группе совсем нет девушек, с нескрываемым сожалением cпросил:

- А как же мы тогда будем проводить практику?

Общежитие физфака Дальневосточного университета. (Пояснение для жителей центра - г.Владивосток). Утро 8 ноября. (Пояснение для молодежи: 7 ноября - сов.праздник, повод для одной из самых глобальных пьянок, а 8-е - рабочий день). 8 часов утра, обстановка в пояснениях не нуждается - кто представляет, тот представит, а так - это неописуемо. По длинному коридору, куда выходят двери комнат, движется декан, пришедший с комиссией (как будто непонятно, почему никого на занятиях нет!). Примерно посреди коридора в позе морской звезды лежит спящий студент - правда, в коридоре только верхняя часть туловища, нижняя - в комнате, но проходить неудобно. Деканостанавливается и с брезгливым выражением пошевеливает студента носком ботинка. Студент просыпается, фокусирует мутный взгляд на ботинке, потом на ноге, выше, выше - на лице, узнает... И пытается уютно свернуться калачиком, недовольно ворча:

- Блядь... Декан... И приснится же такое...

Севастопольский ГосТех Универ. Начало лекции. Препод проверяет по списку присутствие на занятии. Потом берет этот список и кладет в задний карман брюк со словами:

- Вот где вы у меня...